СИСТЕМА ФОНЕМ
СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА


1.0. Введение
1.1. Гласные фонемы
1.2. Фонологически существенные признаки гласных
1.3. Употребление гласных фонем
1.4. Связи гласных фонем в системе
1.5. Согласные фонемы
1.6. Фонологически существенные признаки согласных
1.7. Употребление согласных фонем
1.8. Связи согласных фонем в системе
1.9. Заключение
Литература
 


1.0. Введение

В русском языке шесть гласных и тридцать шесть согласных фонем. Не все лингвисты соглашаются с этим утверждением, и в специальном разделе мы рассмотрим спорные вопросы более подробно. Здесь же рассмотрим систему фонем с точки зрения ее внутреннего устройства. Помня, что каждая фонема представлена в составе слов каким-либо аллофоном, условимся, что называть фонемы мы будем именем ее основного аллофона. Например, в выражении «фонема /A/» не подразумевается обязательное соответствие между знаком, обозначающим фонему, и ее фонетическими свойствами, это только экономное сообщение о том, что мы говорим о той гласной фонеме, которая имеет основной аллофон, звучащий и произносящийся таким образом.

1.1. Гласные фонемы

Шесть гласных фонем употребляются для образования звуковых оболочек значимых единиц и для их различения не в любой фонетической позиции, а лишь под ударением. В безударной позиции возможно использование лишь четырех гласных, так как гласные /о/ и /e/ в этой позиции не разрешены системой. Противопоставление ударной и безударной позиций по количеству употребляющихся в них гласных характерно не для всех языков, и даже в некоторых диалектах русского языка в безударных позициях встречается столько же гласных, сколько в ударных.

С точки зрения классической фонологии существенными для функционирования фонем в языке являются такие признаки, которые не зависят от позиции и при этом значимы для фонемной оппозиции. «Звуковые противоположения, которые могут дифференцировать значения двух слов данного языка, мы называем фонологическими оппозициями» [0.1, с.38]. Определение фонологических оппозиций, существенных для русского вокализма, целесообразно начать с выяснения того, в каких именно позициях употребляются гласные. Для них возможны следующие позиции: абсолютное начало слова, позиция между согласными или между гласным и согласным, абсолютный конец слова. Гласные могут также употребляться в абсолютно независимой позиции — в изолированном положении, когда они образуют звуковую форму таких слов, как а, и (союзы), о, у (предлоги), э, ы — названия соответствующих букв. В абсолютном начале слова возможны все шесть гласных:

/AzbukA/, /oströj/, /užAs/, /et'i/, /isk/, /ökAt'/.

Заметим, что фонема /ö/ употребляется в такой позиции крайне ограниченно, в специальном термине, обозначающем особенность произношения, , , однако ее функциональная самостоятельность этими случаями не ограничивается, известно и употребление этой фонемы как экспонента отдельного слова (название известного кинофильма «Операция Ы и другие приключения Шурика»). При икающей норме литературного произношения эта фонема появляется в безударной позиции после твердых согласных в результате чередования ударной фонемы /е/ со своим безударным альтернантом: /šest' — šös't'i/ — и даже в абсолютном начале слова: /ötAžerkA/, /ötAp/. Такое произношение еще не является абсолютно нормативным, однако последние десятилетия подтверждают устойчивость тенденции, поскольку безударный ö-образный гласный встречается все чаще.

Позиционная ограниченность противопоставления фонем /i/ и /ö/ является, тем не менее, фактом русского вокализма, и эта ограниченность приводит многих лингви­стов к мысли о том, что в русском языке существует лишь одна фонема верхнего ряда, неогубленная, которая после мягких согласных представлена аллофоном [i], а после твердых — аллофоном [ö]. Такое решение вопроса не подтверждается ни общефонетическими, ни психолингвистическими соображениями, поскольку предполагает, что комбинаторный аллофон, появляющийся после мягких согласных, может находиться и в абсолютном начале слова — игра, известить, исторический и т. д., что абсолютно недопустимо для соответствующих аллофонов других гласных.

О том, что гласные [i] и [ö] не находятся между собой в таких же отношениях, в каких находятся, например, аллофоны фонемы /A/, возникающие под влиянием твердого или мягкого согласного, свидетельствует следующая особенность звукового оформления слова: в абсолютном начале слова, как мы уже говорили, произносится основной аллофон гласной фонемы — Анна /AnnA/, Иван /ivAn/. Для всех слов, начинающихся с гласных /A/, /o/, /u/, /e/, появление перед этим гласным твердого согласного не изменяет качества аллофона, так как и в этом случае сохраняется основной аллофон: с Анной /sAnnAj/, к Оле /kol'i/, к ужасу /kužAsu/, вот эти /votet'i/. Только в том случае, когда слово начинается с гласного [i], предшествующий твердый «требует» изменения гласного — к Ивану /kövAnu/. Можно было бы сделать вывод, что именно эти случаи подтверждают зависимость гласного от предшествующего согласного, но в таком случае нельзя объяснить парадоксальной ситуации, когда позиции основного аллофона гласной фонемы — абсолютное начало и положение после твердого согласного — требуют разных аллофонов: в одном случае [i], а в другом — [ö].

1.2. Фонологически существенные признаки гласных

Определение фонологически существенных признаков базируется на некоторых фонетических свойствах, используемых для фонологических оппозиций. Эти свойства могут быть описаны в терминах артикуляционных, акустических или перцептивных признаков. Традиционно система гласных описывается в пространстве признаков, характеризующих артикуляцию — а именно ряд, подъем и огубленность. Использование акустических признаков и их интерпретация требуют специального знакомства с системой акустического описания речи, поэтому мы вернемся к ним несколько позже.

Артикуляционное описание учитывает положение языка и губ при произнесении гласных. Положение языка может изменяться в двух отношениях: по степени подъема тела языка и по степени его продвижения вперед или назад. Подъем языка определяет степень открытости — закрытости артикуляции гласных: чем ниже расположен язык в полости рта при артикуляции, тем более открытым получается гласный, чем выше — тем более он закрыт. Продвинутость языка вперед приводит к образованию гласных переднего ряда, при отодвинутом языке образуются гласные заднего ряда. По работе губ гласные делятся на огубленные и неогубленные. Огубленные характеризуются округлением и выпячиванием губ, неогубленные — отсутствием такой артикуляции.

На основе классификации гласных по этим признакам можно следующим образом охарактеризовать каждую фонему:

/A/ нижнего подъема, заднего ряда, неогубленная;
/o/ среднего подъема,заднего ряда,огубленная;
/u/ верхнего подъема, заднего ряда, огубленная;
/e/ среднего подъема, переднего ряда, неогубленная;
/i/ верхнего подъема, переднего ряда, неогубленная;
/ö/ верхнего подъема, неоднородная по ряду
(в начале артикуляции—непередняя, в конце — передняя), неогубленная.

Обратим внимание на то, что все гласные переднего ряда являются неогубленными, а среди гласных заднего ряда одна неогубленная и две огубленных.

Фонологическая значимость этих признаков оценивается разными учеными по-разному, поэтому можно встретить и другие характеристики русских гласных. Так, Н. С. Трубецкой считает, что в русском вокализме смыслоразличительной может считаться только оппозиция по признаку «огубленный — неогубленный», а признак ряда фонологически несуществен: «В русском языке более переднее или более заднее положение языка при реализации гласной фонемы обусловлено звуковым окружением: между палатализованными согласными /о/, /а/, /е/, /i/ произносятся как гласные переднего ряда (ö, ä, e, i), а /u/ продвинуто вперед (конечно, не столь сильно, как прочие гласные); после непалатализованных (фонетически веляризованных) согласных /u/, /o/, /a/ реализуются как гласные заднего ряда, /i/ — как гласный смешанного средне-заднего ряда [µ], а /е/ некоторыми русскими произносится в этом положении как гласный среднего ряда. Следовательно, для гласных русского языка заднее или переднее положение языка является фонологически несущественным: фонологическая значимость присуща только лабиальной корреляции» [0.1, с. 113].

Это высказывание Н. С. Трубецкого сыграло большую роль в дальнейших описаниях русского вокализма — многие исследователи считают ряд гласного несущественным для фонологической характеристики (см., напр.: 1.1, с. 80 — 89; 1.6, с. 11, и многие другие работы). Однако и с чисто фонетической, и с логической точки зрения заключение Трубецкого неверно. Фонетическая вариативность гласных в соседстве с мягкими согласными характеризуется возникновением неоднородности артикуляции и соответствующего звучания, связанной с i-образным переходным участком, возникающим в результате коартикуляционного влияния мягкого согласного. Бесспорным является то, что в позиции С'VC' при произнесении таких слов, как пять, тетя, чуть, наблюдается изменение артикуляции от i-образной к артикуляции, необходимой для произнесения гласного [A], [o] или [u], а затем — снова к i-образной артикуляции. С общефонетической точки зрения нельзя отождествлять эти неоднородные сложные звуки с гласными переднего ряда. При анализе акустических свойств гласных мы вернемся к этой проблеме. Неверно и то, что только вариативность ряда гласных обусловлена фонетическими причинами. Такой признак, как степень подъема, также сильно варьирует под влиянием позиции, однако это не снимает его фонологического значения. Огубленность также вариативна: огубленные гласные могут делабиализоваться, а неогубленные, наоборот, лабиализоваться в некоторых условиях — об этом, как и об изменениях по подъему, речь пойдет в разделах, посвященных вариативности.

С точки зрения логики рассуждений прибегать к фонетическим особенностям, характеризующим вариативность реализации признака, до того, как установлен статус этого признака, едва ли допустимо. Стремление минимизировать фонологическое описание диктуется логическими причинами и находится в известном противоречии со свойствами звуковой формы, которая функционирует столь совершенно благодаря очень большой избыточности, обеспечивающей абсолютно необходимую для речевой коммуникации помехоустойчивость сообщения в нормальных и затрудненных условиях.

Этим же стремлением найти наиболее экономное описание системы оппозиций можно объяснить и некоторое пренебрежение собственно фонетическими данными, на основе которых строится фонологическая классификация. Речь здесь идет о тех случаях, когда исследователи говорят о наличии некоего «среднего ряда» и приписывают фонемам /A/ и /ö/ именно эту характеристику по ряду. При рассмотрении принципов артикуляторной классификации мы увидим, что с фонетической точки зрения можно говорить о гласных центрального ряда и гласных смешанного ряда, так что представление о существовании «среднего» ряда не подкреплено никакой фонетической аргументацией.

Одним из аргументов, подтверждающих заднерядность фонемы /A/, является существовавшее до недавнего времени в русском языке правило, согласно которому только перед гласными заднего ряда существовала оппозиция твердых и мягких согласных (речь идет, конечно, только о сочетаниях типа «согласный + гласный»). Перед гласными переднего ряда могли употребляться только мягкие согласные: /, z'ornA, rAtr'At/, но /, s'eröj/. В последние десятилетия развилось противопоставление твердых и мягких согласных и перед фонемой переднего ряда /е/: /, pAstel'pAst'el'/, что объясняется не в последнюю очередь большим количеством заимствований, в которых реализуется фонемная модель «твердый согласный + /е/». С психолингвистической точки зрения активность такой модели можно объяснить стремлением говорящих сохранить звуковой облик заимствованного слова (а заимствуются, как правило, слова из тех языков, где нет мягких согласных как самостоятельных фонем и перед /е/ произносится твердый). Фонетическая возможность сочетания /е/ с предшествующим твердым обеспечена наличием в русском языке слов типа шерсть, шесть, жертва, целый, цепь и т. д., где твердый согласный находится в аналогичной позиции. Немаловажно, видимо, и наличие основного аллофона этой фонемы, допускающего твердый согласный, т. е. широкого гласного [E] (см. об этом в разделе об аллофонах гласных фонем).

1.3. Употребление гласных фонем

Можно говорить о разных факторах, определяющих употребление гласных в их основной функции — для образования звуковых оболочек значимых единиц. Во-первых, существуют системные закономерности, определяющие условия появления каждой фонемы, т. е. правила употребления фонем в определенных позициях. Во-вторых, для каждой фонемы можно говорить о ее функциональной активности, которая определяется тем, насколько часто она употребляется для образования звуковых оболочек значимых единиц, т. е. сколько в языке существует морфем или слов, содержащих эту фонему. Наконец, можно говорить о вероятности появления данной фонемы, зависящей от того, насколько часто в речевых произведениях встречаются слова, содержащие данную фонему.

Факторы первого рода определяют принципиальную возможность или невозможность функционирования данной фонемы в данной позиции, факторы второго рода характеризуют потенциальную активность этой фонемы, как бы хранящуюся в имеющихся словах и морфемах, а факторы третьего рода свидетельствуют о реальной активности фонемы.

Разумеется, такие характеристики существенны и для гласных, и для согласных фонем, поэтому мы будем рассматривать их и при описании системы гласных, и при описании системы согласных.

Все шесть гласных употребляются только под ударением и с теми ограничениями, о которых мы говорили в связи с обсуждением фонематичности противопоставления /ö/ — /i/. В безударной позиции фонематически противопоставлены только четыре гласные, поскольку фонемы /о/ и /е/ в этой позиции встречаются только в единичных случаях: при безударном произношении слов но, что, где, все и в некоторых других, очень редких, случаях.

Функциональная активность гласных различна. При исследовании фонемного состава морфем, представленных в словаре из 100 000 слов, обнаружилось, что их употребление неравномерно. Для того чтобы оценить эти различия, приведем конкретные цифры для корневых морфем.

Гласная фонема Количество корней с данной
фонемой в словаре
A 15 150
o 14 613
i 9 372
e 5 968
u 5 343
ö 1 811

Конечно, приведенные здесь цифры не абсолютны в том смысле, что конкретные значения зависят от того набора слов, который вошел в исследуемый словарь, однако общая тенденция сохранится в любом случае, поскольку количество проанализированных слов достаточно велико. Во всяком случае мы можем видеть, что гласные имеют разные ранги, если выстроить их от самого частого к самому редкому. Это же можно наблюдать и при анализе активности гласных, участвующих в образовании аффиксов, при этом ранги гласных отличаются и от рангов, определенных для корней, и между собой.

Ранги гласных в префиксах Ранги гласных в суффиксах
A i
i A
u ö
ö o
o e
e u

Общей тенденцией является большая функциональная активность гласных /A/ и /i/, при этом другие гласные фонемы ведут себя по-разному в корнях и в аффиксах. Обратите внимание на то, что фонема /ö/ в суффиксах и префиксах употребляется гораздо чаще, чем в корнях.

При изучении частоты появления гласных фонем в текстах, т. е. в речевых произведениях, мы обнаруживаем, что их можно ранжировать следующим образом: /A, i, o, u, e, ö/. Первые три позиции — самые частые в текстах гласные — занимают те же фонемы, которые являются самыми активными при образовании звуковых оболочек корневых и аффиксальных морфем. Следует обратить внимание на то, что при образовании фонемных цепочек в тексте активно участвуют формообразующие флексии, которые в словарях не учитываются, поскольку словари фиксируют лишь исходную форму слова.

Мы рассмотрели здесь лишь данные, касающиеся гласных фонем, однако нужно помнить, что фонемы представлены в виде своих аллофонов и их употребление также зависит от разнообразных правил, о которых мы будем говорить при характеристике аллофонов.

1.4. Связи гласных фонем в системе

Гласные фонемы связаны между собой, и именно поэтому можно говорить о том, что они образуют систему. Фонемные связи могут быть охарактеризованы на разных основаниях. Прежде всего мы устанавливаем те признаки, которые являются общими для определенного класса фонем, и считаем эти фонемы связанными по данному признаку. Например, фонемы /о/ и /u/ связаны между собой признаками огубленности и заднего ряда, фонемы /i/, /ö/ и /u/ — признаком верхнего подъема, фонемы /i/, /е/ — признаком переднего ряда, фонемы /е/ и /о/ — признаком среднего подъема. Эти связи определяются безотносительно к другим свойствам фонем и являются чисто внешними, классификационными. Более глубокие связи устанавливаются при анализе поведения фонем, т. е. при рассмотрении их основных функций. Говоря об употреблении фонем, мы уже заметили, что все шесть гласных могут находиться только под ударением, а в безударных позициях встречается только четыре гласные. Что же происходит с морфемами и словами, содержащими ударные /е/ и /о/, когда эти морфемы оказываются в безударной позиции? В таких случаях — , происходит чередование фонем, т. е. на месте ударной фонемы /е/ появляется фонема /i/, а на месте ударной фонемы /о/ — фонема /A/. Отношения чередования, в которых находятся фонемы, определяют их внутренние системные связи, т. е. такие связи, которые присущи только данному языку. В самом деле, в любой вокалической системе могут существовать гласные, связанные меду собой классификационными признаками, тогда как фонемные чередования вытекают из правил употребления фонем и тем самым связаны с основной функцией — образовывать звуковые оболочки значимых единиц. Можно сказать, что между фонемами /о/ и /A/ внутренние системные связи существуют в русском языке и отсутствуют в тех языках, где нет обязательного чередования этих фонем в пределах одной морфемы под влиянием определенных условий. Такие же внутренние связи существуют между фонемами /е/ и /i/, которые чередуются в пределах одной морфемы в тех же условиях.

Существование этой закономерности позволяет сделать вывод о том, что классификационный признак «средний подъем» для системы русских гласных является и внутренним, системным признаком, поскольку именно его неустойчивость под влиянием позиции определяет закономерности формирования фонемной модели и морфем, и словоформ.

Интересно, что эти связи между чередующимися фонемами находят свое соответствие в психолингвистических реалиях. В специальных экспериментах носителям русского языка предлагалось оценить меру близости между русскими гласными, при этом использовались разнообразные методики, применяемые в психофизиологических исследованиях. Оказалось, что испытуемые дают неслучайные ответы при определении степени близости гласных путем оценки субъективных расстояний между ними. При этом наиболее близкими друг к другу оказываются такие пары гласных, как /i/ и /ö/,/e/ и /i/, /o/ и /A/. Близость гласных первой пары мы можем объяснить той связью, которая определяется позиционной ограниченностью этого противопоставления, что же касается двух других пар, то их близость может быть объяснена именно отношениями чередования, в которых находятся эти гласные. Это тем более интересно, что не обнаружено связи между степенью психологической близости и степенью акустического сходства «близких» друг к другу гласных.

Мы рассмотрели такие свойства гласных фонем, как их фонологически существенные признаки, правила употребления и некоторые системные отношения. Для более полной характеристики русского вокализма мы должны познакомиться с существенными фонетическими свойствами русских гласных — артикуляционными, акустическими, перцептивными. На основе новых сведений мы сможем по-новому понять многие вопросы, связанные с функционированием гласных фонем в русском языке.

1.5. Согласные фонемы

Система согласных насчитывает тридцать шесть единиц. Как и в случае описания гласных, единого мнения на этот счет не существует, поэтому рассмотрим вопрос о составе согласных фонем поподробнее. При характеристике фонем будем опираться на артикуляторную классификацию, традиционно используемую для характеристики согласных. Существенными для согласных являются следующие признаки:
      - активный действующий орган, участвующий в образовании согласного, — по этому признаку согласные делятся на губные, переднеязычные, среднеязычные и заднеязычные;
      - способ образования согласного — по этому признаку мы выделяем смычные, щелевые и дрожащие согласные;
      - поведение голосовых связок — по этому признаку согласные характеризуются как звонкие и глухие;
      - положение средней части спинки языка по отношению к твердому небу — по этому признаку согласные делятся на твердые и мягкие;
      - положение мягкого неба при артикуляции согласного — при опущенном мягком небе образуются носовые согласные, при поднятом — ртовые.

Кроме этих характеристик при классификации согласных используется обычно еще один признак — не артикуляторный, а акустический. Это различение шумных согласных и сонантов. При образовании шумных согласных участвуют шумовые составляющие, при образовании сонантов этих составляющих практически нет, и свойства согласного определяются в основном тоновыми составляющими. Об этом признаке мы поговорим подробнее при изучении акустических свойств звуковых единиц, здесь же заметим, что для фонологической классификации русских согласных признак шумности — сонорности оказывается очень важным с точки зрения правил их употребления.

Все согласные фонемы можно расположить в соответствии с признаком «активный действующий орган»:

Губные: p — p', b — b', m — m', f — f', v — v';
Переднеязычные: t — t', d — d', n — n', s — s', z — z', š — ž, š':, č, c, l - l', r - r';
Среднеязычные: j
Заднеязычные: k - k', g - g', x - x'.

Не все исследователи русского языка согласны с таким составом фонем. Рассмотрим конкретные примеры, подтверждающие фонологическую значимость противопоставлений по перечисленным признакам, и обсудим при этом спорные вопросы, связанные со статусом некоторых согласных. Почти все согласные встречаются в абсолютном начале слова перед гласными, поэтому постараемся найти примеры, где в одной и той же фонетической позиции находятся согласные фонемы, различающиеся по каждому из перечисленных признаков.

Г у б н ы е:    /pAlkAp'Atöj/, /bAsb'As'/, /mAlAm'AlA/, /formAf'odAr/, /vA'itv'Al'it/.

П е р е д н е я з ы ч н ы е: /tonk'ijt'oplöj/, /domd'orn/, /novöjn'os/, /sAts'Adu/, /zAftrAz'Apk'ij/, erst' — žertvA/, /š'ùotkA — čorstvöj/, AstAcArsk'ij/, /lAdnöjl'Agu/, /rAtr'At/.

С р е д н е я з ы ч н ы й согласный /j/: — /jAmA/, /jolkA/, /juk/, /jesl'i/.

З а д н е я з ы ч н ы е: /skottk'ot/, /gogAl'g'ote/, /xempšörx'er'is/.

Одной из традиционных для фонологических дискуссий является проблема фонематичности противопоставления твердых и мягких заднеязычных согласных: их употребление в позициях, где мягкость не обусловлена фонетическими причинами (т. е. не перед гласными переднего ряда, которые обязательно «требуют» перед собой мягкого согласного), крайне ограниченно, и для доказательства фонематической самостоятельности мягких привлекаются достаточно экзотические примеры. Так, Р. О. Якобсон нашел у В. В. Маяковского авторское деепричастие от глагола беречь — берегя, что явилось основанием для признания такой фонематичности, поскольку возникла пара квазиомонимов берега — берегя /b'ir'igAb'ir'ig'A/.

Для аналогичного доказательства в пользу самостоятельности /х'/ можно было бы привести авторское словообразование, принадлежащее нашему известному сатирику А. А. Иванову, который в одной из своих публикаций в «Литературной газете» заметил, что в отличие от поэтов, пишущих отсебятину, он, пародируя их, пишет отнихятину ().

Однако фонематичность противопоставления твердых и мягких заднеязычных в системе русских согласных может быть доказана и другими способами. Прежде всего обратим внимание на то, что это — одно из самых регулярных противопоставлений в консонантизме, оно буквально пронизывает всю систему согласных. Это значит, что при фонемной идентификации каждого русского согласного пользователь (говорящий или слушающий) обычно «принимает решение» о том, является ли он твердым или мягким. Трудно представить себе такую ситуацию, когда из этой общей системной процедуры выпадают единичные согласные, о которых мы не можем определить, какое значение важного для всей системы признака нужно им приписать. Появление «экзотизмов» типа или — следствие фонематичности признака для всей системы, а не единственное основание для доказательства этой фонематичности. О той же потенциальной возможности использования этого противопоставления свидетельствуют и другие слова, содержащие мягкие заднеязычные, — Кяхта /k'AxtA/, /k'ure/, Кюхля /k'uxl'A/, /g'urzA/ и т. д. Признав фонологическую самостоятельность мягких заднеязычных согласных, мы должны считать мягкими фонемами все заднеязычные в положении перед гласными переднего ряда — а таких случаев в русском языке довольно много: боги /bog'i/, /k'inut'/, /x'itröj/ и т. д.

Другим спорным вопросом при описании русского консонантизма является вопрос о фонематическом статусе долгого мягкого /š/. Эти споры обусловлены несколькими причинами. Во-первых, для фонологической системы русского языка вообще несвойственно противопоставление по признаку долготы — краткости, так что сразу же встает вопрос о том, не является ли этот согласный сочетанием двух фонем. При определении монофонемности или бифонемности сложного звука используется такой критерий, как возможность или невозможность морфологической границы внутри этого звука. Для согласного [š] такая граница оказывается возможной в случаях типа /izvošik/, /rAšot/ и т. д. Однако существует большое количество слов, в которых в современном русском языке морфологическая граница или уже не осознается, или фактически отсутствует, и эти слова являются очень употребительными: 'ùAs'tje/, /š'ùot/, /roš'ùi/, 'ùi/, щедрый'ùedröj/ и т. д.

Допустимость толкования долгого мягкого согласного [š] как монофонемного звука косвенным образом подтверждается и ситуацией, в которой находится аффриката /с/: она безусловно монофонемна, однако есть случаи, когда внутри этого сложного звука возможна морфемная граница — /d'eck'ij/, /sAv'eckij/ и т. д.

Существует несколько слов, в которых произносится долгий мягкий согласный [ž]; естественно задать вопрос — а не является ли этот звук также самостоятельной фонемой: ср. /dAžA/, /vož'ùi/, обязательные для московской произносительной нормы. Однако исследователи отмечают, что современное состояние характеризуется явной тенденцией произносить в таких случаях твердый, а не мягкий согласный. Таким образом, мы можем признать этот звук своеобразным реликтовым явлением, не имеющим какой-либо фонологической нагрузки. В целом же проблема определения фонологического статуса того или иного звука не имеет однозначного решения во всех случаях — это хорошо видно на примере русских согласных: разнообразные подходы к фонологическим решениям говорят о невозможности использования жестких критериев для описания динамичной и развивающейся фонологической системы — мы видим, что некоторые постулаты, бесспорные с точки зрения логики описания, вступают в противоречие с фактами функционирования звуковых единиц.

1.6. Фонологически существенные признаки согласных

Артикуляционные признаки согласных имеют различную значимость в фонологическом отношении. Например, по работе голосовых связок согласные разделяются на глухие, во время артикуляции которых голосовые связки не работают, и звонкие, для образования которых необходима работа голосовых связок. При произнесении сонантов голосовые связки также обязательно работают, однако в группе сонантов нет противопоставления по признаку глухости — звонкости, так как глухих сонантов в системе согласных нет. Другой пример — из группы переднеязычных щелевых согласных. Здесь противопоставлены такие согласные, как /s/ и /š/, /z/ и /ž/. Артикуляторно они различаются тем, что при образовании /s/ и /z/ сужение в полости рта образуется в одной области — переднем фокусе, между передней частью спинки языка и краем верхних зубов у твердого нёба; при образовании /š/ и /ž/ кроме этого сужения возникает еще одно в результате сближения задней части спинки языка с границей твердого и мягкого нёба. Возникает второй фокус образования шума, и с фонетической точки зрения можно говорить о противопоставлении однофокусных и двухфокусных согласных. В то же время они различаются и по пассивному действующему органу: однофокусные — зубные, а двухфокусные — нёбные. И та и другая характеристика важна для фонетического описания, поскольку без этих указаний нельзя правильно произнести ни однофокусный, ни двухфокусный согласный. Вопрос заключается в том, как назвать тот фонологически важный признак, по которому противопоставлены эти согласные в системе фонем. Знакомясь с различными классификациями, мы видим, что интерпретация этого признака вызывает определенные затруднения. Так, Н. С. Трубецкой пишет о том, что общий для всех языков мира сибилянтный ряд согласных «расщепляется» на свистящий и шипящий ряды, и дифференциальным признаком, по которому противопоставлены эти ряды, считает их акустическую характеристику — в данном случае противоположение «яркого» и «тусклого» [0.1, с. 150]. Таким образом, нет единого мнения относительно того, по какому фонологическому признаку противопоставлены согласные в словах шарить Ar'it'/ и жарить Ar'it'/, с одной стороны, и в словах сажать /sAžAt'/ и зажать /zAžAt'/ — с другой. Сложные соответствия между артикуляторными характеристиками и фонологическими признаками в этих случаях видны очень хорошо, и мы обращаем внимание на это обстоятельство для того, чтобы еще раз подчеркнуть несовпадение фонетической и фонологической классификации — как мы уже видели это при знакомстве с системой гласных фонем.

Начнем поэтому с тех различительных признаков, которые можно выявить более или менее определенно. Прежде всего, это такие признаки, противопоставление по которым характерно для всей системы согласных.

1. Активный действующий орган. Можно почти все согласные фонемы расположить таким образом, что в каждой паре противопоставление будет связано только с этим признаком, а остальные признаки у противопоставленных фонем будут общими:

p - t
b - d
f - s
v - z
m - n
p - k
b - g
f - x
v - ž
t - k
d - g
s - x
p' - t'
b' - d'
f' - s'
v' - z'
m' - n'
p' - k'
b' - g'
f' - x'
t' - k'
d' - g'
s' - x'

2. Способ образования. Противопоставление (оппозиция) согласных фонем по способу образования может быть представлено в следующих парах:

Смычные Щелевые
p
p'
b
b'
t
t'
d
d'
k
k'
f
f'
v
v'
s
s'
z
z'
x
x'

Заметим, что, строго говоря, оппозиция губных смычных и щелевых осложнена еще одним различием: смычные являются губно-губными, а щелевые — губно-зубными, т. е. пассивный орган при их образовании — зубы.

Остальные согласные не выстраиваются в пары, поскольку противопоставления между ними основаны не на одном признаке. Рассмотрим эти случаи.

В группе переднеязычных согласных аффрикаты /с/ и /č/ противопоставлены, с одной стороны, взрывным, поскольку они отличаются от взрывных характером раскрытия смычки: там /tAm/ — царь /cAr'/, тяга /t'AgA/ — чай Aj/. С другой стороны, аффрикаты содержат фазу смычки и по этому признаку противопоставлены щелевым согласным: сам /sAm/ — царь /cAr'/, шаг Ak/ — чай Aj/. Легко заметить, что двухфокусная аффриката противопоставлена двухфокусному щелевому не только по признаку «смычный — щелевой», но и по признаку «мягкий — твердый».

Звонкая двухфокусная щелевая фонема /ž/ не противопоставлена по способу образования ни одной из согласных фонем (напомним, что сейчас мы рассматриваем только противопоставления по одному признаку).

Не имеют соответствующих членов оппозиции и смычные носовые /m, m', n, n'/, хотя строго формально их собственная артикуляция содержит признак, объединяющий эти согласные со щелевыми: непрерывный проход воздушной струи, но не через ртовую, а через носовую полость. Именно поэтому некоторые исследователи называют эти согласные смычно-проходными.

По способу образования различаются не только смычные и щелевые, но и дрожащие согласные, представленные в русском языке двумя сонантами /r/ и /r'/. Эти согласные также не имеют в системе фонем таких парных согласных, которым они были бы противопоставлены по одному признаку: среди сонантов смычные все являются носовыми, а щелевые или отличаются активным действующим органом — как среднеязычный /j/, или более тонкими фонетическими свойствами: переднеязычные щелевые сонанты /l/ и /l'/ являются боковыми, что составляет очень важную особенность именно этих согласных.

3. Поведение голосовых связок. Поведение голосовых связок обеспечивает противопоставление глухих и звонких согласных. Оно охватывает почти всю систему, выстраивая в пары противопоставленных фонем следующие шумные согласные: pb, p'b', fv, f'v', td, t'd', sz, s'z', š — ž, kg, k'g'. Среди шумных согласных не имеют противопоставления по этому признаку заднеязычные щелевые /х/ и /x'/, а также аффрикаты /с/ и /č/. Как мы установили для согласных [š] и [ž], только глухой является самостоятельной фонемой, так что можно сказать, что на фонологическом уровне эти согласные не противопоставлены друг другу. Сонанты, которые произносятся с обязательным участием голосовых связок, также не имеют противопоставления по глухости — звонкости.

4. Положение средней части спинки языка. От положения средней части спинки языка зависит противопоставление по признаку твердости — мягкости. Этот признак охватывает большое количество русских согласных. Не противопоставлены только следующие фонемы: /š, ž, c, č, j/.

5. Положение мягкого неба. При опущенном мягком небе произносятся носовые согласные, и по признаку носовой — ртовый в системе согласных противопоставлены носовые сонанты и звонкие шумные смычные: /mb, m'b', nd, n'd'/.

6. Степень участия шумовых составляющих. По этому признаку сонанты выделяются в группу, противопоставленную шумным согласным. С артикуляторной точки зрения сонанты представляют собой весьма пеструю группу: смычные носовые /m, m', n, n'/, боковые щелевые /l, l'/, срединный щелевой /j/ и дрожащие /r, r'/. Основанием для выделения их в особую группу служит не только то, что они не противопоставлены соответствующим глухим, но и то, что они не подчиняются тем правилам сочетаемости согласных, которые обязательны для шумных (см. об этом ниже).

1.7. Употребление согласных фонем

Согласные могут находиться в абсолютном начале слова перед гласным или согласным, в середине слова после согласного или гласного, перед согласным или гласным, в абсолютном конце слова после гласного или согласного. Ограничения связаны или с абсолютными запретами, или со статистическими характеристиками.

Абсолютные запреты могут быть такого рода: невозможны твердые согласные перед гласной фонемой /i/, невозможны глухие шумные перед звонкими шумными и звонкие шумные перед глухими, невозможны звонкие шумные в абсолютном конце слова, невозможны заднеязычные мягкие в этой же позиции. Статистические ограничения, как и в случае с гласными, определяются различной функциональной активностью согласных: например, мягкие согласные встречаются в речи гораздо реже твердых, некоторые согласные очень редко появляются перед определенными гласными (например, губные мягкие перед /u/, переднеязычный мягкий /t'/ перед ударными гласными и т. д.). Фонемный состав морфем, входящих в конкретную словоформу, определяется как типом морфемы, так и ее позицией по отношению к другим морфемам. Так, около 30% слов, содержащихся в Русском словообразовательном словаре, содержат корневые морфы, которые имеют структуру «согласный + гласный + согласный» — СVC, и если проследить, какие согласные находятся в начале таких морфем, то можно увидеть, что самыми частыми являются морфемы, начинающиеся с /p, v', s, k, m, r/, а самыми редкими — с /f', z', g', x'/, остальные согласные также довольно сильно отличаются друг от друга по частоте употребления в начальной позиции — полные данные приведены ниже; рядом со знаком фонемы стоит число, соответствующее количеству слов с морфемами типа СVС, содержащими данный согласный:

b — 1040, b' — 429, p — 1916, p' — 992, v — 1474, v' — 2043, f — 339, f' — 143, d — 1137, d' — 737, t — 1286, t' — 1238, z — 332, z' — 241, s — 1807, s' — 831, ž — 701, š — 430, š — 435, c — 489, č — 1075, g — 1047, g' — 165, k — 2629, k' — 345, x — 596, x' — 119, m — 1828, m' — 1648, n — 761, n' — 437, r — 2039, r' — 938, l — 1610, l' — 1493, j — 691.

Следует помнить, что в словаре содержатся все слова, имеющиеся в языке, так что эти данные отражают лишь потенциальную активность каждой из согласных. Реальная картина распределения согласных в речи может быть выявлена при обследовании большого количества звучащих текстов на русском языке, поскольку среди слов, содержащих тот или иной согласный, могут быть и очень употребительные, и очень редкие.

Как показывают специальные исследования, активность согласных также зависит от типа морфем, в которых они находятся. Так, при оформлении аффиксальных морфем — префиксов и суффиксов — используются разные фонемы: в префиксах не употребляются согласные /g, g', k, k', l, l', m, m', f', x, x', j/, а в суффиксах не употребляется только /p'/. Самыми частыми в префиксах являются согласные /p, p', d, z/, самыми частыми в суффиксах — /t', k, l', k'/.

Таким образом, фонемный состав конкретной словоформы в значительной мере определяется его морфной организацией, а звуковой облик речи зависит и от частотности определенных классов слов.

Как мы видим, предназначенность каждой фонемы выступать материальным элементом, образующим звуковую форму значимых единиц, реализуется по-разному и в системе языка, и в речевых произведениях. В системе языка разные фонемы имеют различную функциональную активность, а в речи употребление фонем определяется не только их функциональной активностью, но и статистическими характеристиками, зависящими от частоты употребления конкретных слов, грамматических форм и даже синтаксических конструкций. Подсчеты, проведенные на материале большого количества затранскрибированных текстов, показывают следующее расположение согласных фонем по частоте их употребления в речи (согласные расположены в порядке убывающей частоты):

t, n, j, s, r, k, v, l, n', p, m, l', d, t', r', z, s', č, b, š, g, f, ž, d', v', x, m', c, š, k', p', b', z', g', f', x' /.

Если сопоставить это расположение с характеристиками функциональной активности фонем в корнях CVC, приведенными выше, видно, что некоторые согласные остаются на своем прежнем месте — например, /s, k/ — они имеют высокую функциональную активность и часто встречаются в речи. Другие согласные, имеющие высокую функциональную активность при образовании слов, в речи встречаются не так часто, как этого можно было бы ожидать, — например, /m, p, v'/. Интересно, что согласный /j/, имеющий очень малую функциональную активность при образовании корневых морфем типа CVC, в речи встречается очень часто — он находится на третьем месте по частоте употребления. Это легко объясняется его ролью при образовании формообразующих грамматических показателей, которые не представлены в словаре и тем более не могут быть учтены при анализе фонемного состава корневых морфем. (Заметим, что фактически этот согласный встречается далеко не так часто, поскольку в связной речи он очень часто вообще не произносится!)

Приведенные сведения касаются лишь самых общих причин, определяющих реализацию функций фонем как в системе языка, так и в речевой деятельности людей, пользующихся этим языком. Подробное рассмотрение всех особенностей фонемной организации значимых единиц интересует специалистов самых разных направлений, и результаты таких исследований отражены в многочисленных исследованиях, изложить которые здесь нет возможности. Во всяком случае приведенные сведения показывают, что употребление фонем определяется не только их первоначальной функцией, абсолютно одинаковой для всех фонем данного языка, но и теми конкретными условиями, которые вытекают из распространенности тех или иных фонемных моделей в пределах значимых единиц и из сочетаемости этих единиц в словоформе. Функциональная активность фонем определяется свойствами словаря и грамматики языка, а их появление в речевых произведениях — вероятностными характеристиками этого словаря и грамматики.

Рассмотрим также и реализацию в словаре и в речи отдельных фонологически существенных признаков согласных фонем русского языка. Как и по отношению к конкретным фонемам, сравним количество фонем, обладающих данным признаком, с количеством фонем, используемых при образовании корневых морфов типа СVC, а также с количеством фонем, употребляющихся в речи.

В системе 10 губных, 19 переднеязычных, 1 среднеязычный и 6 заднеязычных (т.е. 28, 53, 3, 17%). В словах, содержащих корневые морфемы типа CVC, встретилось 11 852 губных, 18 045 переднеязычных, 691 среднеязычный и 4 901 заднеязычный (т.е. 34, 52, 2, 14%). Это означает, что в данной позиции более активно используются губные — 34% в корнях при 28% в системе; остальные согласные занимают меньшую долю от общего числа, чем их доля в системе фонем. В тексте наиболее часто встречаются переднеязычные и среднеязычный, затем — губные, за ними следуют заднеязычные.

Твердых и мягких согласных в системе фонем одинаковое количество, однако в корневых морфах CVC 21 451 раз употреблены твердые согласные и лишь 14 038 мягкие, в речи преобладание твердых даже больше — они встречаются в два раза чаще, чем мягкие.

Глухих согласных в системе фонем — 16, а звонких (включая и сонанты) — 20; в корневых морфемах звонкие встречаются 20 819 раз, а глухие — 14 670, т. е. функциональная активность звонких в позиции CVC несколько больше, чем глухих. Однако в речи парные по признаку глухости — звонкости шумные согласные распределены несколько иначе: глухие встречаются чаще, чем соответствующие звонкие. Об этом можно судить и по приведенным рангам согласных — кроме пар /fv, f'v'/ все остальные согласные расположены таким образом, что глухой имеет всегда более высокий ранг, чем соответствующий звонкий.

Различия по способу образования также можно оценить с точки зрения функциональной нагруженности. В системе 18 смычных, 16 щелевых и 2 дрожащих согласных (50%, 44%, 6%). В словаре 19 237 корневых морфем типа CVC начинаются со смычных, 13 275 — со щелевых и 2 977 — с дрожащих (55, 37, 8%). Нетрудно увидеть, что доля смычных и дрожащих в корнях больше, чем их доля в системе согласных, тогда как щелевые находятся на последнем месте. Это же наблюдается и в речи — особенно нужно заметить, что среди парных по признаку смычности — щелевости согласных чаще появляются смычные.

Интересно рассмотреть и нагруженность согласных, различающихся по признаку шумности — сонорности. В системе согласных всего 9 сонантов, а шумных — 27, т.е. в три раза больше. Корневые морфемы, начинающиеся с сонантов, составляют около трети всех корней типа CVC, так что можно говорить о более активном использовании сонантов по сравнению с шумными согласными. В речи также наблюдается тенденция более частого употребления сонантов: если в системе их в три раза меньше, чем шумных, то в текстах — всего в полтора раза.

1.8. Связи согласных фонем в системе

Классификационные признаки образуют те связи между согласными, которые обнаруживаются при самом поверхностном наблюдении. Так, признак активного действующего органа позволяет организовать согласные в группы, или объединенные этим признаком — см. перечисление согласных на предшествующих страницах, — или же, наоборот, противопоставленные по этому признаку. Различия по признаку активного действующего органа при общности других признаков связывают следующие фонемы: /p, t, kp', t', k'b, d, gb', d', g'm, nm', n'f, s, xf', s', x'v, z, — v', z'/. Как видно из этого перечня, не все согласные связаны классификационными признаками так прямо: среди переднеязычных шумных есть согласные, которые находятся в более сложных отношениях как с фонемами, близкими им по признаку активного действующего органа, так и далекими по этому признаку. Так, переднеязычные щелевые /š, ž/, традиционно описываемые как двухфокусные в отличие от однофокусных /s, z/, могут быть противопоставлены только этим однофокусным, а двухфокусный долгий мягкий /š/ вообще занимает особое положение, ибо обладает признаком, не используемым ни в одной другой фонеме.

Связи по классификационным признакам различны для разных фонем, и чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить такие связи для двух согласных /b/ и /g/. Рассмотрим, какие из согласных отличаются от каждой из этих фонем только по одному признаку:

/b/ /g/
p - глухость-звонкость
b' - твердость-мягкость
m - шумность-сонорность
или ртовость-назальность
v - способ образования
d, g - активно действующий орган
k - глухость-звонкость
g' - твердость-мягкость
-
 
-
b, d - активно действующий орган

Как видно из сопоставления, связи губного согласного оказываются более разнообразными, чем связи заднеязычного, поскольку группа заднеязычных, как мы видели при знакомстве с признаками фонем, беднее, чем группа губных согласных.

Для некоторых исследователей такая разница между классификационными связями разных фонем дает основание говорить о том, что для описания свойств фонемы нужно разное количество признаков; так, для характеристики /g/ признаки смычности и неназальности (ртовости) оказываются как бы избыточными, ненужными. Возможно, это было бы так, если бы последовательность обнаружения признаков была строго задана. Однако нет никаких оснований считать, что признак заднеязычности определяется в первую очередь. Скорее всего, для идентификации фонемы необходимо определить все возможные классификационные признаки, независимо от того, как они сочетаются при идентификации каждой конкретной фонемы. Во всяком случае трудно предположить, что для носителей языка смычность и ртовость /g/ несущественны при реализации аллофонов этой фонемы и при восприятии звуковых последовательностей, содержащих эти аллофоны.

Системные связи определяются на основании тех отношений, которые характеризуют функции фонем. В русском языке есть несколько признаков согласных, которые определяют именно эти системные связи. Так, отношения между глухими и звонкими согласными форми-руются под влиянием обязательных соответствий: если перед гласным находится звонкий согласный, то в абсолютном исходе слова в той же морфеме обязательно появится парный глухой — например, /dubödup/, /ržanojroš/ и т. д. Так же тесно связаны между собой согласные, различающиеся по признаку твердости — мягкости: твердый согласный, оказавшись перед гласным переднего ряда, «уступает» свое место мягкому — например, /rukaruk'i/, /bölböl'i/ и т.д. Подробнее об этих системных связях мы будем говорить в специальной главе, посвященной чередованиям фонем.

1.9. Заключение

Из сказанного о системе фонем и их функционировании в языке и речи можно сделать некоторые выводы.

1. Фонемы используются в языке для образования и различения звуковых форм значимых единиц.

2. Фонемы могут быть охарактеризованы при помощи тех признаков, по которым они отличаются от других фонем; в то же время эти признаки позволяют объединять классы фонем, обладающих общими признаками.

3. Классификация при помощи признаков позволяет говорить о системной упорядоченности фонем.

4. Некоторые признаки фонем являются чисто классификационными, а некоторые отражают внутренние связи между фонемами.

5. Все фонемы равноправны по отношению друг к другу в системе, однако функциональная активность разных фонем различна.

6. Фонемная организация слов и морфем в языке подчиняется определенным закономерностям, определяющим разную нагруженность фонем в языке.

7. Частота употребления конкретных слов, грамматических форм и синтаксических конструкций в речи также влияет на функциональную нагруженность фонем.

Познакомившись с материалом этой главы, попробуйте проиллюстрировать приведенные выводы конкретными примерами.

Литература

1.1. А в а н е с о в Р. И. Фонетика современного русского литературного языка.М., 1956.

1.2. Б о н д а р к о Л. В. Звуковой строй современного русского языка. М., 1977.

1.3. Б о н д а р к о Л. В., В е р б и ц к а я Л. А., Г о р д и н а М. В. Основы общей фонетики. СПб., 1991.

1.4. Б о н д а р к о Л. В. Фонетическое описание языка и фонологическое описание речи. Л., 1981.

1.5. Б у л а н и н Л. Л. Фонетика современного русского языка. М., 1970.

1.6. Г р а м м а т и к а современного русского литературного языка. М., 1970.

1.7. З и н д е р Л. Р. Общая фонетика. М., 1970.

1.8. З у б к о в а Л. Г. Фонологическая типология слова. М., 1990.

1.9. З у б к о в а Л. Г. и др. Современный русский язык: Теоретический курс. Фонетика. М., 1985.

1.10. К а с е в и ч В. Б. Элементы общей лингвистики. М., 1977.

1.11. Л о г и н о в а И. М. Описание фонетики русского языка как иностранного (вокализм и ударение). М., 1992.

1.12. М а с л о в Ю. С. Введение в языкознание. М., 1987.

1.13. М а т у с е в и ч М. И. Современный русский язык: Фонетика. М., 1976.

1.14. М о и с е е в А. И. Русский язык: Фонетика, морфология, орфография. М., 1975.

1.15. О с и п о в Б. И. Краткий курс русской фонетики. Омск, 1992.

1.16. Щ е р б а Л. В. Языковая система и речевая деятельность. Л., 1974.